Рекламная пауза
Oct. 22nd, 2003 10:44 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
bukvoedЛюбовь моя, дочь Сиама,
Луна улеглась на темя,
Между ушами, мягко
В утро струится время,
Колких минут песчинки
Льются под хвост кошачий,
В садике под балконом
Мерно котяра плачет.
Любовь моя, дочь Сиама,
Выйдешь ли? Черным - ревность
Мне изогнула спину,
Рядом шипит соперник.
Когти скрипят о камни,
Будят старух и совесть.
Мышь принесу украдкой
К твоему изголовью,
Звезды бледнеют звезды,
Млечные брызги страсти
Ночь, ненасытной кошкой,
Слизывает. Упасть бы
В черный колодец дремы,
И из глубокой ямы
Петь тебе серенады,
Нежная дочь Сиама.
Есть у меня тропинка,
Вышитая полынью,
К сердцу моей любимой.
Только оно остыло.
Больше крылу фламенко
Хвостик ее не вторит,
Глазки заплыли жиром,
Шкурка побита молью.
Острые когти, те что
В спину мою вонзала,
Спилены. Затупились
Яростные кинжалы.
Утро. Из гнезд роняют
Горлицы пух трехцветный,
Скоро пройдет молочник,
Скоро проснется ветер.
А вслед за ним, лениво,
Солнцу подставит брюшко
Сонная королева,
Спящая на подушке.
Но мои лапки алым
Обагрены и жгучим,
Любовь моя, дочь Сиама,
Со шкафа шипит-мяучит.
В испанский обряжен галстук,
Хозяин затих у кресла,
За то, что к ветеринару
Отправил мою невесту.
**********
найди кота.
ни в тёмной шкуре
его, увы, не разглядишь,
ни на столбе, ни в амбразуре,
ни там, где шум, ни там, где тишь.
найди кота.
его натура
неуловима, но чиста:
печально ждёт пустая шкура -
ей скучно без.
найди кота!
неодолимые напасти
бездушный вывели фантом.
войди душою в эти части:
не "стань котом", но - будь котом!
чернеет ангел одинокий,
в его глазницах - пустота.
не стой, прохожий, руки в боки!
остановись!
найди кота.
**********
Ицхак не делил на людей и котов
рожденных в его дому.
Был первородство отдать готов
лучшему. Одному.
Рыжий и сильный предок Эсав,
рожденный первым в шатре,
всю ночь охотиться мог, не устав,
чтоб дичь принести на заре.
А Яков был шелудив, как пес.
Болтливый, что какаду,
он полную дичь постоянно нес,
мешая ложкой еду.
Двуногий Яков был лыс и слаб,
и шерсть не росла на нем.
Завидовал силе Эсавьих лап,
но мог управлять огнем.
Эсав всю ночь добывал еду,
и сахар упал в крови.
Он, чуявший дичь, не чуял беду,
мяукал: "Корми! Корми!"
Яков, дежуривший у костра,
придурок и хлеборез,
сказал Эсаву: "Отстань! Достал!
Еды останешься - без!"
Страсти пылают в крови у нас,
страсть - это смерти сестра.
И Яков, руша гомеостаз,
рыбу достал из костра.
Он эту рыбу в тесте запек
из белой тонкой муки.
Знал, что Эсава был путь далек
и теребил плавники.
"Брат! - мяукал и выл Эсав. -
Кусочек! Хочу я есть!"
Рыба лежала, вокруг распластав
и тесто, и все, что есть.
Яков в ответ кивнул головой,
и умехнулся вдруг:
"Продай первородство за завтрак свой.
Избегни голодных мук.
Весь мир потом иль рыбу - сейчас?" -
с издевкой он произнес.
Эсав проблему решил на раз,
ответил: "Гавновопрос".
Коварный Яков, неверный брат,
предатель, психолог, брут.
Выкупил право на майорат,
право на подвиг и труд!
За рыбу в тесте и я порой
больше давал, чем имел.
Эсав наследство просрал, как герой -
был бескорыстен и смел.
Ицхак ослеп и лишился сил.
Подняв дрожащую длань,
Эсава, старшего, попросил
задрать ему юную лань.
Жалеют матери худших из нас,
и Ривка варит овцу -
пока Эсав выполняет приказ,
Яков пойдет к отцу!
Сказала Ривка: "Иди в шатер,
Яков, иди, ступай.
И, не вступая с Ицхаком в спор,
мясо ему отдай.
Отец ослепший благословит,
считая, что ты - Эсав.
На лжи, предательстве и крови
замешаны чудеса!"
"Эсав - пушист, а я слаб и лыс.
И сразу отец поймет,
какую таю я заднюю мысль,
и проклянет, проклянет!"
Дала ему Ривка шкурки котов,
чтоб ими руки обвить:
"Готов ты, Яков?"
"Всегда готов!
Как истинный индивид!"
Ицхак в сомненьи пробормотал:
"Лапы Эсава, но…
голос Якова… эх, слепота…
значит, предрешено…"
Оливки выдавили слезу,
и маслом она стекла
на Землю Святую, и на лозу,
росшую у костра.
Ицхак последнее мясо ел,
гладил кошачий мех.
Яков мурлыкал - вор, костюмер,
забывший про слово "грех".
Хозяйской походочкой вышел он -
младший, но старший сын.
Вылил на землю остывший бульон
и ухмыльнулся в усы.
А там в шатре умирал Ицхак -
последний ослепший сфинкс.
Свершился первый на свете хак.
И мир с той поры завис.
И много другого хорошего и разного в котокниге.
Луна улеглась на темя,
Между ушами, мягко
В утро струится время,
Колких минут песчинки
Льются под хвост кошачий,
В садике под балконом
Мерно котяра плачет.
Любовь моя, дочь Сиама,
Выйдешь ли? Черным - ревность
Мне изогнула спину,
Рядом шипит соперник.
Когти скрипят о камни,
Будят старух и совесть.
Мышь принесу украдкой
К твоему изголовью,
Звезды бледнеют звезды,
Млечные брызги страсти
Ночь, ненасытной кошкой,
Слизывает. Упасть бы
В черный колодец дремы,
И из глубокой ямы
Петь тебе серенады,
Нежная дочь Сиама.
Есть у меня тропинка,
Вышитая полынью,
К сердцу моей любимой.
Только оно остыло.
Больше крылу фламенко
Хвостик ее не вторит,
Глазки заплыли жиром,
Шкурка побита молью.
Острые когти, те что
В спину мою вонзала,
Спилены. Затупились
Яростные кинжалы.
Утро. Из гнезд роняют
Горлицы пух трехцветный,
Скоро пройдет молочник,
Скоро проснется ветер.
А вслед за ним, лениво,
Солнцу подставит брюшко
Сонная королева,
Спящая на подушке.
Но мои лапки алым
Обагрены и жгучим,
Любовь моя, дочь Сиама,
Со шкафа шипит-мяучит.
В испанский обряжен галстук,
Хозяин затих у кресла,
За то, что к ветеринару
Отправил мою невесту.
**********
найди кота.
ни в тёмной шкуре
его, увы, не разглядишь,
ни на столбе, ни в амбразуре,
ни там, где шум, ни там, где тишь.
найди кота.
его натура
неуловима, но чиста:
печально ждёт пустая шкура -
ей скучно без.
найди кота!
неодолимые напасти
бездушный вывели фантом.
войди душою в эти части:
не "стань котом", но - будь котом!
чернеет ангел одинокий,
в его глазницах - пустота.
не стой, прохожий, руки в боки!
остановись!
найди кота.
**********
Ицхак не делил на людей и котов
рожденных в его дому.
Был первородство отдать готов
лучшему. Одному.
Рыжий и сильный предок Эсав,
рожденный первым в шатре,
всю ночь охотиться мог, не устав,
чтоб дичь принести на заре.
А Яков был шелудив, как пес.
Болтливый, что какаду,
он полную дичь постоянно нес,
мешая ложкой еду.
Двуногий Яков был лыс и слаб,
и шерсть не росла на нем.
Завидовал силе Эсавьих лап,
но мог управлять огнем.
Эсав всю ночь добывал еду,
и сахар упал в крови.
Он, чуявший дичь, не чуял беду,
мяукал: "Корми! Корми!"
Яков, дежуривший у костра,
придурок и хлеборез,
сказал Эсаву: "Отстань! Достал!
Еды останешься - без!"
Страсти пылают в крови у нас,
страсть - это смерти сестра.
И Яков, руша гомеостаз,
рыбу достал из костра.
Он эту рыбу в тесте запек
из белой тонкой муки.
Знал, что Эсава был путь далек
и теребил плавники.
"Брат! - мяукал и выл Эсав. -
Кусочек! Хочу я есть!"
Рыба лежала, вокруг распластав
и тесто, и все, что есть.
Яков в ответ кивнул головой,
и умехнулся вдруг:
"Продай первородство за завтрак свой.
Избегни голодных мук.
Весь мир потом иль рыбу - сейчас?" -
с издевкой он произнес.
Эсав проблему решил на раз,
ответил: "Гавновопрос".
Коварный Яков, неверный брат,
предатель, психолог, брут.
Выкупил право на майорат,
право на подвиг и труд!
За рыбу в тесте и я порой
больше давал, чем имел.
Эсав наследство просрал, как герой -
был бескорыстен и смел.
Ицхак ослеп и лишился сил.
Подняв дрожащую длань,
Эсава, старшего, попросил
задрать ему юную лань.
Жалеют матери худших из нас,
и Ривка варит овцу -
пока Эсав выполняет приказ,
Яков пойдет к отцу!
Сказала Ривка: "Иди в шатер,
Яков, иди, ступай.
И, не вступая с Ицхаком в спор,
мясо ему отдай.
Отец ослепший благословит,
считая, что ты - Эсав.
На лжи, предательстве и крови
замешаны чудеса!"
"Эсав - пушист, а я слаб и лыс.
И сразу отец поймет,
какую таю я заднюю мысль,
и проклянет, проклянет!"
Дала ему Ривка шкурки котов,
чтоб ими руки обвить:
"Готов ты, Яков?"
"Всегда готов!
Как истинный индивид!"
Ицхак в сомненьи пробормотал:
"Лапы Эсава, но…
голос Якова… эх, слепота…
значит, предрешено…"
Оливки выдавили слезу,
и маслом она стекла
на Землю Святую, и на лозу,
росшую у костра.
Ицхак последнее мясо ел,
гладил кошачий мех.
Яков мурлыкал - вор, костюмер,
забывший про слово "грех".
Хозяйской походочкой вышел он -
младший, но старший сын.
Вылил на землю остывший бульон
и ухмыльнулся в усы.
А там в шатре умирал Ицхак -
последний ослепший сфинкс.
Свершился первый на свете хак.
И мир с той поры завис.
И много другого хорошего и разного в котокниге.
